Ни для кого не секрет, что основная часть закупок оборудования (и не только) в наше непростое время приходится на государственный сектор. А в нем действуют строгие правила, когда без тендера практически ничего не продается и не покупается. Государственным предприятиям и организациям запрещено покупать напрямую заграницей, откуда и появляются участники тендера – они же посредники между продавцом (производителем) оборудования и конечным покупателем (заказчиком). Короче, умнейшие люди, которые устанавливали такое правило запрещать, явно заботились не только о государственной тайне…
Априори понятно, что тендер дело непростое, поэтому цены оборудования при торгах на тендерах, как ни старайся, а будут выше, чем при простых сделках между коммерческими предприятиями. Почему? Потому что и риски намного выше, и учасник тендера (он же исполнитель) не только поставляет оборудование, но фактически предоставляет кредит заказчику (конечному покупателю), выкупая товар вместо него. Тогда посредник получается необходимым не только чтобы соблюсти указанное выше условие, но и вообще предоставить заказчику возможность покупки с оплатой по факту получения оборудования. Такие условия иностранные производители, как правило, никому не дают, поскольку у них всегда требуется полная оплата до отгрузки. И это тоже стоит денег. Но не только это определяет цену оборудования, выставляемого на тендер…
Чтобы хотя бы приближенно посчитать все расходы на поставку, вначале рассмотрим, а как вообще формируется цена для покупателя? Естественно, она включает цену закупки оборудования у его производителя. Если производитель иностранный, а подавляющее большинство станков для ремонта двигателей производятся в 5-ти странах – Италии, Словении, Турции, Индии и Китае, то отсчет начинается с прайс-листа производителя. Некоторые станки требуют дополнительного инструмента и упаковки – все это обычно стоит дополнительных денег, как минимум, в Европе и Турции. А некоторые производители даже могут дать скидку – иногда она достигает 10-15% от прайс-листа, очень немалая сумма.
Далее, для того, чтобы оплатить стоимость оборудования, потребуется покупка валюты и перевод денег заводу-изготовителю, что может стоить исполнителю некоторой суммы комиссии банка. Кстати, дополнительную плату возьмут даже за квитанцию об оплате. И даже в двойном размере, если производителю потребуется платить частями – например, предоплату и доплату перед отгрузкой.
Когда оборудование будет готово и полностью оплачено, необходимо его привезти. Это значит, что к расходам добавится транспорт до заказчика. В некоторых случаях транспортировка до заказчика разбивается на несколько частей (2-3) – например, после отгрузки оборудование транспортируется вначале на зарубежный промежуточный склад, где выгружается и может ожидать комплектации (заполнения) автомашины или контейнера некоторое время. После чего другим транспортом отправляется в страну-получатель, вначале на таможню, а потом и на склад транпортной компании и/или далее уже непосредственно покупателю.
Таким образом, появляются следующие расходы – транпорт до промежуточного склада, затем транспорт до склада исполнителя и/или заказчика. Причем каждая транспортировка – это еще одна дополнительная разгрузка-загрузка машины, погрузчики, такелажники, то есть опять расходы. А если автомобиль, на котором едет груз, попадет в пробку на границе с Польшей (обычное дело, путенские фермеры любят устраивать), цена может еще возрасти – вот и первый риск.
Еще расходы – на таможне. Необходимо оплатить НДС и пошлину. Это совсем не малая доля расходов. Кроме того, для правильного оформления груза принято привлекать специалистов – брокеров, а они тоже стоят денег. А если таможня посмотрит, к примеру, в своей базе и вдруг обнаружит, что такое же оборудование, такой же модели и марки, недавно везли по гораздо более высокой цене? Тогда еще риск…
Когда оборудование пришло к заказчику, он тоже еще не бежит оплачивать – он хочет все досконально проверить. Для этого нередко в тендерах указывается необходимость пуско-наладки оборудования, а иногда и обучение персонала заказчика. То есть, техник исполнителя должен поехать к заказчику, произвести подключение, запуск, проверку работы оборудования, и только после этого заказчик подпишет соответствующий акт и оплатит покупку. До этого момента весь процесс от начала производства оборудования идет исключительно за счет посредника-исполнителя – обычно заказчик платит предоплату максимум 30% от общей стоимости. А если заказчик найдет какой-нибудь недостаток в оборудовании и откажется платить? А если он вообще не собирался платить? (такое тоже случалось). Опять риск…
Естественно, посредник работает и делает всю эту работу не бесплатно и не просто так – его услуги стоят денег. Во первых, он не может работать в убыток, поэтому хочет компенсировать все перечисленные выше расходы по доставке оборудования. Во-вторых, он рассчитывает получить некоторую прибыль как участник сделки. Ну и в-третьих. Если что-то произойдет с оборудованием, начиная от обстоятельств форс-мажора и до отказа заказчика от оплаты, то риск может стать неприемлемым. Естественно, посредник хочет в таких случаях хотя бы минимизировать этот риск, а в идеале – выйти в ноль. Для чего всячески старается увеличить стоимость оборудования. Предельный случай можно представить так – заказчик отказался платить оставшиеся 70%, но сумма предоплаты 30% уже полностью покрывала закупочную стоимость оборудования и все расходы по его доставке, что позволило посреднику реально выйти в ноль, не понеся убытков.
Сколько это? Попробуем рассчитать, для чего сведем все наши знания про этот процесс в таблицу (см. Табл.1).
Табл.1. Ориентировочный расчет стоимости поставки относительно прайс-листа производителя
Итак, мы фактически получили коэффициент К = 1,75 превышения цены продажи над ценой закупки оборудования, но не заложили в расчет никаких скидок производителя и никаких «накидок» за риск. В целом это возможно, если скидку производителя использовать в качестве премии за риск. Однако, если производитель не дал скидку, или есть другие причины предполагать повышенный риск сделки, то коэффициент может быть несколько увеличен, к примеру, до К = 1,8-1,9. И эта цена пока еще остается во вполне обоснованных пределах.
А что происходит на самом деле, в реальных тендерах? Для ответа на вопрос заходим на соответствующий сайт и почти сразу находим там следующий тендер на станок для расточки отверстий шатунов (наша тема!):
Заявка на проведение тендера
Отлично, но что-то цена какая-то странная… Надо разбираться, с чего бы она такая? Прямо как в одном старом фильме: «А что, если… — Нет, не стоит. — Ясно. Тогда, может быть, нужно… — Нет, не нужно. — Понятно. Разрешите хотя бы… — А вот это попробуйте!»
Для начала попробуем найти, какой реальный станок включен в тендер. Это просто, потому что такие станки выпускаются только в Турции, Индии и Китае, и скорее всего, искать надо в Турции. А в Турции всего 4 завода, которые делают такие станки – это Saritaş, Poleks, Rektaş и Honmaksan (букву «Ş» читаем по-турецки правильно как «Ш»!). Берем техническую спецификацию тендера, начинаем вписывать туда же все станки и сразу находим, что на тендере просят станок Saritaş модели STŞ600 (Табл.2):
Табл.2. Техническая спецификация тендера (1-я колонка, Saritaş) с добавлением аналогичных станков и примечаниями
Ну, что сказать – картина получается просто поразительной. Во-первых, приведенные в таблице станки на 95% одинаковые. Они все производятся на соседних заводах в одном и том же турецком городе Конья. Возможно, даже работники этих заводов бегают от одного завода до другого, в результате станки постепенно начинают сильно походить друг на друга (как автомобили в Японии в 70-80-х годах прошлого века). И действительно, их параметры и технические данные отличаются крайне незначительно, они больше отличаются ценой. Которая колеблется приблизительно от 25.000 долларов за станок Rektaş до 30.000 Евро за станок Poleks. Зная турецкий рынок оборудования, можно сразу сказать, что цена на станок Saritaş будет близка к цене станка Poleks, поскольку это 2 главных конкурента на местном рынке.
Турецкие станки-крассавчики как на подбор, но все одинаковые как братья-близнецы: Rektaş, Honmaksan, Saritaş, Poleks
Но что за ерунда с техническими требованиями? Для чего такие сделаны? Например, ограничены МИНИМАЛЬНЫЕ длина и ширина станка? Чтобы что? Чтобы можно было вместо габаритов 0,8х1,3 м предложить какого-то железного монстра размером 5,0х5,0 м?
На самом деле все просто. Требования писались от противного – чтобы никакие другие станки, кроме предложенного, не могли бы подойти и выиграть тендер. Мы специально дали наши комментарии к этим требованиям (табл.2) – 95% их лишено всякого технического и иного смысла (кроме только одного единственного ограничения мощности электродвигателя, но которое при этом противоречит требованию максимального диаметра отверстия более 150 мм).
А зачем это? Все просто. Ожидаемая стоимость предмета закупки – 3.800.000,00 грн. Переводим это в Евро по курсу 51,5 и получаем… 73.786,00 Евро! А сколько будет наш коэффициент для такой закупки? Самый дорогой станок из представленных в табл.2 – это Poleks KBP750, его стоимость по прайс-листу составляет ни много ни мало 30.752,00 Евро. Не будем далеко ходить, и просто примем, что у станка Saritaş та же самая цена (на самом деле, она может быть только меньше в пределах 5%). Отсюда следует, что коэффициент К для данного тендера заложен, как минимум, такой (возможно, больше):
К = 2,39
А какова разница между максимальным значением К, которое мы считаем обоснованным (К=1,9), и тендером? Разница составляет 25% от стоимости или 15.167,00 Евро. Другими словами, каждый четвертый Евро или доллар такой сделки вписан лишним:
Лишний каждый 4-й доллар? Не многовато ли будет?
А куда и на что идут эти «лишние» деньги? Не забываем, что наш вопрос совсем не праздный – на закупку выделяет деньги не какая-то неизвестная фирма «Рога и копыта», а наша держава. Это наши деньги, которые идут на оборону, из которых, как выясняется каждый четвертый доллар, Евро и гривна «лишние»?
Чтобы разобраться, что тут не так, и что с этим делать, начнем с определения. Итак:
Тендер — это конкурентная форма отбора поставщиков, подрядчиков или исполнителей, при которой заказчик выбирает лучшие условия (цена, сроки, качество) из предложенных участниками. Это открытый или закрытый конкурс, используемый для государственных и коммерческих закупок, целью которого является прозрачность сделки и экономия средств.
Но вот проблема – мы в нашем случае видим совсем другое – и отбор не конкуретнный, и поставщик явно выбран заранее, и технические требования прописаны прямо под него так, чтобы исключить участие всех других. Да еще и цена сильно, на 25% завышена.
А что известно про тендеры, если цена завышена, а требования прописаны под конкретного поставщика? За ответом не надо далеко ходить, его легко даст настоящий «железный мозг», ИИ. Вначале о том, какие вообще риски несет тендер:
| 🛠 Обзор от ИИ
Участие в тендерах несет риски коррупции, завышения требований или вымогательства, что требует тщательной проверки заказчика и документации Остерегайтесь заниженных цен, приводящих к срыву поставок, и давления после победы, включая вымогательство откатов (10-15%). Проверяйте организатора, анализируйте репутацию и контракт. 🛠 Ключевые риски и признаки: · Коррупция и откаты: Вымогательство денег за подписание контракта или создание препятствий в расчетах после честного выигрыша. · Срыв поставок: Тендеры с подозрительно низкой ценой могут привести к невыполнению обязательств поставщиком, что критично для госзакупок. · Завышенные требования: Техническое задание (ТЗ) прописано под конкретного поставщика. · Искусственные препятствия: Требование избыточных документов, необоснованное отклонение заявок. Рекомендации: · Изучите историю закупок заказчика на официальных площадках (например, Prozorro). · При вымогательстве фиксируйте факты и обращайтесь в правоохранительные органы. |
Спрашиваем теперь у «железного мозга про завышенную цену:
| 🛠 Обзор от ИИ
Завышенная цена – это еще более серьезный «колокольчик», чем заниженная. Если ожидаемая стоимость значительно превышает рыночную, то это часто указывает на коррупционный сговор с целью растраты бюджетных средств. Вот чем это чревато и что с этим делать: ⚖️ Последствия и риски • Уголовная ответственность: Для заказчика и поставщика это может квалифицироваться по статье 191 УКУ (присвоение или растрата имущества путем злоупотребления служебным положением). Правоохранители (ДБР, БЭБ, НАБУ) активно мониторят такие кейсы. • Внимание Держаудитслужбы: Завышение стоимости является прямым основанием для начала мониторинга закупки. Если нарушение подтвердится, тендер может быть отменен. • Репутационные потери: Компания-победитель попадает под прицел общественных организаций и журналистов через сервисы типа Dozorro. 🛠 ИИ рекомендует: 1. Задать вопрос заказчику: Прямо в системе Prozorro через поле «Вопросы» попросите обосновать ожидаемую стоимость со ссылкой на рыночные индикаторы. 2. Подать жалобу в АМКУ: Если завышенная цена сопровождается дискриминационными требованиями, которые не дают другим (более дешевым) участникам зайти в тендер. 3. Сообщить о рисках: Написать отзыв на портале Dozorro или обратиться в Держаудитслужбу с заявлением о возможном нарушении. |
Ну, и еще уточнение от «железного мозга» про сочетание, когда и цена завышена, и в тендерной документации специально прописаны условия только под одного производителя, лишенные всякого технического смысла:
| 🛠 Обзор от ИИ
Это классическая схема «заточки» под конкретного поставщика. Сочетание завышенной цены и ограничение конкуренции одним изготовителем является прямым нарушением закона «О публичных закупках». |
Заточка, короче — во как. Но мы пока решили посмотреть, как далеко зайдет это дело. Даже номера заявки и прочих документов выше исправили (хотя при желании эту заявку можно легко найти). Уж очень хотим посмотреть на результат. Потому что он будет ну, очень показательный.
В самом деле, если этот тендер не состоится, не пройдет и/или будет отменен, то и ладно – может, ошибочка-с какая-то была и все такое, бывает. Однако если он состоится, и государственная закупка по явно завышенной цене при отфутболивании любых конкурентных более дешевых предложений будет утверждена, то мы предлагаем исправление самого определения тендера. Потому что более правильной, на наш взгляд и с учетом опыта данного тендера, будет такая формулировка:
Тендер — это неконкурентная форма утверждения поставщиков, подрядчиков или исполнителей, при которой заказчик вместе с заранее отобранным поставщиком легализует закупку по завышенной цене, не допуская остальных возможных участников. Это фактически открытая процедура легализации закрытой сделки, целью которой является незаконное получение денежных средств за счет государственного бюджета.
То есть, или мы возвращаемся к нормальной системе закупок, к реальным ценам и реальной конкуренции, или мы будем продолжать воровство государственных денег во время войны. Потому что если подобные сделки легко проходят и уже считаются нормой, так тогда и надо написать в определении этой процедуры. А заодно и проверить, как оно – соответствует европейским законам и ценностям там всяким или не очень?
Поэтому оставайтесь с нами, будет интересно.
.
P.S. Мы не хотели никого сразу пугать, но на самом деле, при более точных вычислениях, в этой сделке коэффициент не 2.39, а все 3.0, и в карман положено не «скромные» 15.000 Евро, а «брать так брать» 30.000 Евро. Или почти 130% от цены закупки. Помимо 20% прибыли. То есть, «ушел» не каждый четвертый доллар или Евро, а почти каждый второй. Из нашего военного бюджета…
Александр Хрулев©
Доктор технических наук, с.н.с.
*Данная статья представляет собой оценочное суждение (мнение) автора на рассматриваемую в статье тему и выражает личную точку зрения, которая не претендует на неопровержимое доказательство и не утверждает каких-либо неоспоримых фактов. В соответствии с этим, при любом использовании, полном или частичном, материалов данной статьи ссылка на оценочное суждение автора обязательна.
